Колесов А. В., иеромонах Елисей (Турко). Священнослужители уральского региона — жертвы белого террора

Начальный период советской власти стал для Русской Православной Церкви временем самых страшных испытаний за всю её историю. Вспыхнувшая в стране вскоре после событий октября 1917 года Гражданская война, обернувшаяся поистине неисчислимыми бедствиями для всей страны, сопровождалась, помимо всего прочего, террором против представителей духовенства, вина которых перед большевиками состояла уже в самом факте «классово чуждого происхождения».

Многие из священнослужителей, погибших в то время, ныне причислены к Собору новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Однако не все клирики, умершие в период Гражданской войны насильственной смертью, стали жертвами сторонников советской власти. Так, некоторые из совершенных убийств носили откровенно уголовный характер, без примеси какой-либо политики. Упоминание о них встречается в прессе того периода. Так, в номере «Известий Екатеринбургской церкви» за июнь 1918 года сообщалось следующее. «12 апреля в с. Воскресенском Верхотурского уезда было совершено зверское убийство. Ночью были зарезаны псаломщик этого села Д[митрий] Н[иколаевич] Кубасов, его жена и сын. Все же имущество их было увезено на лошади. Убийство совершено с целью грабежа, Убийцы пока не разысканы»[1].

Наконец, не столь уж исключительными были случаи, когда представители духовенства погибали от рук противников советской власти, т. е. относятся к жертвам белого террора. И вряд ли на одном этом основании они могут быть признаны недостойными нашей памяти. Достаточно сказать, что дедушка Героя Советского Союза Зои Космодемьянской (фамилия которой имеет ярко выраженное церковное происхождение), по некоторым свидетельствам, был священником и погиб от рук белых, за отказ дать лошадей[2].

Условимся при дальнейшем рассмотрении ограничиться пределами нынешних Пермской, Екатеринбургской и Курганской митрополий.

Пожалуй, самым известным из священнослужителей, погибших на этой территории от рук белых, является священник Пермской епархии Михаил Сергеевич Жедяев. Достаточно сказать, что с его весьма подробным жизнеописанием, составленным на основании сведений из клировых ведомостей, ныне можно ознакомиться на приходском сайте села Кыласово, где о. Михаил именуется священномучеником (хотя, насколько можно судить, официально он прославлен не был).

Михаил Жедяев родился в 1873 году в семье крестьянина. В возрасте 36 лет поступил на церковную службу, став псаломщиком Ново-Усольской церкви Соликамского уезда. Четырьмя месяцами позже — в ноябре 1909 года он был рукоположен во диакона, а в январе 1911-го — во священника. За последующие годы о. Михаил сменил ряд приходов; последним местом его службы стала деревня Кочебахтина Кунгурского уезда, куда его назначили в 1914 году — еще за два года до освящения местной Вознесенской церкви. В семье у батюшки были: жена Мария Антоновна и шестеро детей[3].

Настоятелем Кочебахтинской церкви Михаил Жедяев прослужил до осени 1918 года. В то время в Кунгурском уезде проходила организации комитетов деревенской бедноты (комбедов), один из которых, благодаря активной поддержке священника, появился и в Кочебахтино. Через месяц о. Михаил, названный «любимейшим человеком бедноты», стал уездным агитатором, вступил в партию большевиков (и, по некоторым данным, снял с себя сан, однако данный вопрос остаётся до конца не прояснённым). Но его агитаторская деятельность продолжалась всего несколько недель. После отступления Красной армии Михаил Жедяев стал жертвой белогвардейского карательного отряда. Его зверски избили, раздели и в тридцатиградусный мороз отвели в Кочебахтино, где и расстреляли. Когда в дальнейшем тело погибшего облачали для захоронения, то обнаружили, что пальцы его правой руки были сложены для крестного знамения[4]…

В октябре 1918 года красными был расстрелян протоиерей Юговского завода Алексей Стабников, ныне причисленный к священномученикам. В ходе начатого белыми по данному делу следствия вдова о. Алексия упомянула в своих показаниях о местном диаконе Анисиме Решетникове, расстрелянном «сибирскими войсками за явное сочувствие большевикам»[5].

Из Адрес-календаря Пермской епархии на 1909 год известно, что в то время диакон Онисим Иаковлев Решетников служил в Преображенской церкви с. Новое Усолье Соликамского уезда, при этом указан его возраст — 39 лет и образовательный ценз — заводское училище[6].

А в третьей части метрической книги Христорождественского собора Юговского завода за 1918 год нашлась такая запись: дата смерти — 20 декабря, погребения — 23 декабря. Умерший — диакон Юговского собора Онисим Иаковлев Решетников. 49 лет. Причина смерти — убит. Исповедовал и приобщал священник Алексий Лебедев. Погребение совершили священник Александр Селивановский с диаконом и псаломщиком, на приходском кладбище[7]. Отметим, что всего в период с 13 по 26 декабря на приходе было зафиксировано 18 смертей от данной причины[8] (очевидно, так или иначе связанных с занятием этой территории белыми), но напутствован перед кончиной был один о. Онисим, что подтверждает версию о его расстреле. Очевидно также, что этому если и предшествовало следствие, то лишь весьма непродолжительное.

Таким образом, священнослужители Юговского завода в период Гражданской войны гибли от рук и красных, и белых. Причем, как мы убедимся в дальнейшем, это был не единственный приход, где события принимали подобный оборот.

Алексей Андреевич Кошурников был помощником командира 3-го Бирского полка Красной армии, который в октябре 1918 года формировался в г. Осе. В своих воспоминаниях, опубликованных в 1961 году, он свидетельствовал о том, что в составе полка была организована команда конных разведчиков, помощником начальника которой стал 17-летний Сережа Брежнев — сын священника, расстрелянного белыми за сочувствие советской власти. После этого юноша прибежал в штаб полка полураздетый и со слезами на глазах упросил принять его в Красную армию, чтобы отомстить за отца. В ходе последующих боевых действий он проявил себя смелым и находчивым бойцом[9].

В «Справочной книжке Пермской епархии на 1912 год» указан только один клирик с такой фамилией — диакон Богородице-Тихвинской церкви с. Ново-Меркушинского Оханского уезда Николай Васильевич Брежнев, 42 лет, выпускник Рязанского духовного училища[10]. Отметим, что место его служения (ныне это с. Меркуши Частинского района) находилось примерно в 30 километрах от г. Осы, а это хорошо подходит для описываемых обстоятельств, да и по возрасту он вполне мог быть отцом вышеупомянутого Сергея…

5 декабря 1918 г. в уральской советской прессе вышла заметка Н. Самсонова «Памяти священника-революционера», которую нетрудно будет процитировать полностью. «В деревне Тепляки жил один священник — сторонник советской власти, неутомимый борец за свободу и счастье угнетенного и обездоленного люда. Конечно, враги трудового народа ненавидели его. Поэтому, когда Тепляки были заняты бандой чехо-белогвардейцев, отец Феофан был арестован. После всяческих издевательств и истязаний он сам был отправлен на ст. Шамары. Дорогой конвой решил, что целесообразнее сразу покончить с ненавистным врагом, чем вести его в Шамары. Остановились на перекрестке двух дорог, отрубили отцу Феофану голову и в таком виде оставили его лежать на дороге… Так погиб о. Феофан, один из немногих священников, отдавших себя на служение идеалам социализма»[11].

Ну, почему сторонников большевиков среди священников было мало, нам известно (и вряд ли это не осознавал сам автор публикации). Следует, однако, отметить, что во всей Пермской епархии в 1912 году не было ни одного о. Феофана, и нет данных о том, что в д. Тепляки существовала церковь, зато известно, что поблизости от нее находился старообрядческий скит. Таким образом, конфессиональная принадлежность вышеупомянутого клирика может быть установлена с достаточной точностью…

Если до сих пор речь шла о территории Пермской епархии (в ее дореволюционных границах), то теперь перейдем к Екатеринбургской. — Вот о чем сообщила совсем маленькая заметка, опубликованная в «Известиях Екатеринбургской церкви» в сентябре 1918 года. — «По распоряжению гражданских властей, заключены в тюрьму, по обвинению в причастности к большевизму, диакон с. Куяровского Камышловского уезда Вилесов и священник с. Москвинского о. Соколов»[12]. Следом в том же издании появилось сообщение о том, что священник с. Москвинского Василий Соколов еще в августе был уволен за штат[13].

Согласно «Справочной книжке Екатеринбургской епархии на 1915 год», священник Василий Васильевич Соколов был примерно 1888 года рождения, он окончил курс Пермской духовной семинарии и на момент издания справочника служил в Покровской церкви с. Байкаловского Ирбитского уезда[14]. Судя по всему, речь идет о сыне диакона Василия Константиновича Соколова, в 1902 году перешедшего в Екатеринбургскую епархию из Вологодской[15].

Что же касается диакона с. Куяровского Иоанна Стефановича Вилесова, то он был примерно 1888 г. рождения, происходил предположительно из крестьян Соликамского уезда, окончил двухклассную школу, на церковной службе состоял с 1903 года, сменив за это время несколько приходов[16].

О дальнейшей судьбе о. Василия Соколова и о. Иоанна Вилесова после ареста ныне не известно абсолютно ничего; по крайней мере, в документах по духовенству епархии за двадцатые годы отыскать их не удалось…

Едва ли не самым впечатляющим эпизодом белого террора на территории всего Зауралья стали события, происшедшие в сентябре 1919 года в с. Куреинском (ныне — Большое Курейное, в Макушинском районе Курганской области). Эта трагедия случилась при следующих обстоятельствах.

Долгое время отступавшие белые в междуречье Тобола и Ишима неожиданно перешли в контрнаступление, нанеся армии Тухачевского тяжелое поражение. При этом «1-я бригада 5-й стрелковой дивизии красных оказалась в ловушке. Ее ударные полки Глазовский и Нижегородский, 9 сентября пройдя село Курейное вместе с бригадной артиллерией выступили вперед в направлении села Мартино. <…> В Курейном остался только штаб бригады, расположившийся в доме местного священника»^[17].

Начальник штаба А. Ф. Федоров, оставивший свои воспоминания (в дальнейшем опубликованные в книге, под названием «Октябрьские зори»), свидетельствовал: «по обыкновению, мы заняли под штаб дом попа. Хозяин наш, отец Павел, средних лет, цветущего здоровья, держал себя с достоинством, в разговоре старался показать большую начитанность. Выяснилось, что он бывший студент Московского университета, когда-то был сослан в Сибирь за участие в студенческих волнениях. Долго здесь не находил себе пристанища и случилось так, что влюбился в епархиалку, женился и по настоянию тестя стал попом»[18].

По некоторым свидетельствам местных жителей, батюшка участвовал в распространении революционной литературы, провозя её в мехах гармошки[19].

Далее Федоров упоминает о том, что священник был родом из вятичей, имел двух дочерей[20].

Между тем, 10 сентября 1919 г. с. Куреинское оказалось на острие удара 11-й Уральской дивизии белых, наступавшей с юга. Штабу бригады красных пришлось поспешно отойти. При этом священнику с семьей предложили эвакуироваться, но он отказался. Село заняли 44-й Кустанайский и 41-й Уральский полки Белой армии, разместившиеся здесь на ночлег. В доме священника теперь остановился генерал Круглевский.

Находившиеся в с. Мартино (к востоку от с. Куреинского) передовые части красных были отрезаны от своих и оказались в крайне тяжелом положении. Но их командованию удалось, подслушав переговоры неприятеля по телефонному проводу, разобраться в обстановке и выработать план действий. Ночью они пошли на прорыв, незаметно (с помощью сочувствовавших им местных жителей) войдя в с. Куреинское. «На колокольне установили пулеметы. Заняв другие выгодные позиции, бойцы атаковали сонных колчаковцев и в скоротечном бою нанесли большой урон гарнизону. Уральцы в одних кальсонах выскакивали на улицу и падали от пуль красноармейцев. Чудом молодому генералу А. В. Круглевскому удалось спастись. Прорвавшись почти без потерь, красные освободили 300 [ранее взятых в плен] красноармейцев; не задерживаясь, ушли на соединение с 26-й дивизией по Лопатинской дороге»[21].

Разъяренные от случившегося белые принялись вымещать свою злобу на местном населении. Как свидетельствуют авторы публикаций, «одной из первых сожгли усадьбу священника, а затем стали поджигать дома крестьян с двух сторон села. Только Лопаревскому краю удалось немногим уцелеть, а Зыряновский и Кошкин края были сожжены практически дотла. <…> Встречавшихся на улице людей хлестали плетьми и расстреливали. Множество местных жителей, включая 12-летних детей, было убито прямо на улицах и во дворах своих домов, женщины и девушки предварительно были изнасилованы. Мародеры хватали крестьянское добро»[22].

Белые посчитали, что к ночному нападению был непосредственно причастен священник. «Все помнили, как именно с церковной колокольни и начали первыми вести огонь. Было решено, что красные скрывались в подвалах храма. <…> Впрочем, по мнению самих жителей, например Е. И. Жиляковой, священник был невиновен. Когда его уводили, он, плача сказал лично ей: “Евгеньюшка — моей вины нет”»[23].

Большинство жертв было расстреляно на берегу озера — близ деревни Малокурейной. «В числе казненных в Малокурейном были: 53-летний священник о. Николай Молчанов, его жена Анна Ивановна, сын, повариха и 18-летняя воспитанница Марина Мокиева»[24].

Обеих священнических дочерей белые забрали с собой и после этого систематически подвергали их надругательству. Младшая из них Ольга в итоге лишилась рассудка[25].

Следует отметить, что об этих событиях мы имеем уникальную возможность судить и с другой стороны, в том виде, как они были представлены в книге белогвардейского полковника А. Г. Ефимова, описывавшего действия Ижевской дивизии белых. Последний вполне подтверждает факты как расстрела священника, так и сожжения части сельских домов, заявляя о том, что это были «дома местных большевиков, участвовавших в ночном нападении»[26]. (В связи с этим, отметим, что, к примеру, дом, в котором проживал священник, на самом деле не являлся его собственностью, а по сути, представлял собой служебную квартиру…)

Далее в книге отмечается, что генерал Круглевский за расстрел священника вскоре был отстранен от командования дивизией[27].

Точные масштабы случившегося до сих пор остаются не установленными. Достаточно сказать, что число погибших в тот день местных жителей указывается в пределах от 32 до 100 с лишним, а сожженных домов — от 80 до 300[28] (что, конечно, далеко не одно и то же). Погибшего священника называют то отцом Павлом, то отцом Николаем Молчановым.

Между тем, церковные документы содержат относительно подробные сведения об этом человеке. Это был Николай Васильевич Молчанов, 1868 г. рождения, который в 1882 году вышел из 2 класса Нолинского духовного училища и только 30 лет спустя поступил на церковную службу, вначале став клириком Псковской епархии, а годом позже перейдя в Тобольскую. В Куреинской церкви он служил священником с начала 1915 года, имел церковные награды. В составе его семьи значились: жена Анна Ивановна, сын Анатолий и дочь Мария; а вот дочь Ольга при этом не упоминается[29].

Похоже, что никто из авторов, работавших над данной темой, до сих пор не обращался и к метрической книге Куреинской церкви за 1919 год, ныне хранящейся в госархиве Курганской области (причем в двух экземплярах). В ее третьей части содержится упоминание о 18 местных жителях, умерших 11 сентября насильственной смертью, среди которых были: 69-летний старик и четыре девушки, в возрасте от 17 до 27 лет. Все эти люди значатся захороненными спустя значительный период после смерти — от 10 дней до двух месяцев[30].

Следует, однако, отметить, что соответствующие данные должны быть признаны заведомо неполными; в частности, в них отсутствует упоминание о самом о. Николае Молчанове, хотя факт его расстрела сомнений не вызывает, да и в метрической книге он указывался лишь до начала сентября, потом все записи в ней заверял один псаломщик Парфений Кремлев, и лишь со второй половины октября стали появляться подписи другого священника[31].Похоже на то, что люди, убитые и захороненные на берегу озера, в метрике не были учтены вообще.

Если дополнить статистику метрической книги сведениями из исторических публикаций (считая при этом только тех погибших, которые в них были названы поименно), то число жертв белого террора в селе увеличивается до 44, и, судя по всему, эта цифра также является заниженной…

В дальнейшем в с. Куреинское был назначен священником Яков Иванович Татищев, что со стороны епархиального начальства оказалось ошибкой. Дело в том, что этот клирик до революции проживал в станице Казанской Петропавловского уезда, казаки которой приняли самое активное участие в погроме 1919 года и стали после этого объектом непримиримой ненависти со стороны куреинцев. Не приходится удивляться тому, что вскоре о. Иаков был арестован и 6 ноября 1920 г. расстрелян по приговору Челябинской ГубЧК «как ярый контрреволюционер-поп»[32].

Таким образом, Куреинская церковь стала уже второй в пределах рассматриваемой территории, священнослужители которой во время Гражданской войны гибли от рук и красных, и белых…

Подведем некоторые итоги. У всех шести вышеупомянутых священников, убитых белыми, обнаруживается нечто общее: они либо происходили не из духовного звания, либо являлись выходцами из других (притом весьма отдаленных) епархий; иными словами, проявляли повышенную склонность к разного рода переменам, что сделало их восприимчивыми к революционным идеям…

Согласно сведениям из белогвардейских источников, всего в пределах Пермской епархии в период Гражданской войны от рук красных погибло 123 священнослужителя[33], в то время как с противоположной стороны мы насчитали три подобных случая (если не считать старообрядческого о. Феофана). Таким образом, соотношение получается примерно 40 к одному; похоже, что и по остальной части рассматриваемой территории оно отличалось не сильно. Однако если брать общее количество жертв террора (вне зависимости от их принадлежности к тому или иному сословию), то окажется, что белые по своей жестокости нисколько не уступали красным, скорее наоборот.

Упомяну лишь один эпизод, о котором 12 лет назад на заседании Уральского церковно-исторического общества рассказал старейший клирик епархии о. Валентин Никонов. Во время Гражданской войны его мать (которой тогда не исполнилось и 18 лет), проживавшая под Алапаевском, едва не была расстреляна белыми — вместе с другими женщинами деревни, мужья которых служили в Красной армии. (А ведь о подобных случаях не приходилось слышать даже применительно к действиям немцев во время войны 1941–1945 гг.!) Женщин спасло лишь то, что поблизости случайно оказался некий адекватный (и, очевидно, авторитетный офицер), который обратил внимание на происходящее и своей властью отменил готовившуюся расправу. То обстоятельство, что мать рассказчика была беременной; после всего пережитого ребенок у нее родился больным и вскоре умер, можно было бы признать уже не имеющим особого значения[34].

Вообще говоря, если при советской власти было принято считать всех красных поголовно народными героями и рыцарями без страха и упрека, а всех белых — дьяволами во плоти, то в дальнейшем многие из нас просто механически поменяли здесь плюс на минус и наоборот. А между тем, очевидно, что люди, которые находились в Гражданскую войну по разные стороны фронта, в подавляющем большинстве были абсолютно одинаковыми и в сходных ситуациях поступали вполне аналогичным образом! Вспомним, что еще в 1934 году в фильме «Чапаев» прозвучала знаменитая фраза, продемонстрировавшая глубоко верное понимание исторической реальности: «белые придут — грабят, красные придут — грабят; куда бедному крестьянину податься?».

В сущности, едва ли не любая война оборачивается военными преступлениями и насилием в отношении мирного населения, причем применительно ко всем воюющим сторонам, особенно если речь идет о самой страшной из войн — гражданской.

И все-таки, львиная доля вины за кошмар, пережитый страной в описываемый период, однозначно лежит на тех политических силах, предводитель которых еще в 1914 году выдвинул лозунги о поражении «своего правительства» (а если называть вещи своими именами, своей страны) и о превращении войны «империалистической» в войну гражданскую, и своих целей, как мы знаем, в итоге достиг. От того, сможем ли мы впредь не допустить людей подобного типа к власти (вне зависимости от того, под какими знаменами они выступят на сей раз), в полной мере зависит наше будущее.

Выражаем благодарность А. М. Бритвину и Ю. М. Сухареву за помощь в сборе материалов.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Жители села Куреинского, убитые 11 сентября 1919 г. (по записям в метрической книге)

Дата погребения — 21 сентября:

— Фома Игнатиев Иевлев, 59 лет;

— Косма Стефанов Верхотуров, 23 лет;

— Софоний Георгиев Поспелов, 69 лет;

— Симеон Феодоров Югатов, 37 лет;

— Никифор Карпов Кизияров, 39 лет;

— Иаков Карпов Кизияров, 49 лет;

— Иоанна Созонова Мачихина дочь Параскева, 20 лет;

— Иоанн Илларионов Могильников, 44 лет;

— Иаков Иоаннов Салфетов, 35 лет.

Дата погребения — 27 сентября:

— Алексий Андреев Кардапольцев, 34 лет.

Дата погребения — 28 сентября:

— Антония Савватиева Исакова сын Стефан, 23 лет.

Дата погребения — 5 октября:

— Иоанна Михайлова Данилина дочь Анна, 18 лет;

Дата погребения — 6 октября:

— Иоанна Стефанова Булатова жена Матрона Иоаннова. 27 лет;

— Трифон Ксенофонтов Седельников, 35 лет;

— Стефан Софониев Поспелов, 40 лет;

— Иоанн Павлов Большаков, 47 лет;

— Иоанна Павлова Большакова дочь Соломония, 17 лет.

Дата погребения — 9 декабря:

— Феодор Григориев Осиев, 36 лет.

(ГАКО. Ф. 235. Оп. 3. Д. 4217. Л. 83 об.–87, 88 об.–89, 102 об.–103).

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­

Публикуется по: Православие на Урале: связь времен. № 1/22.

Екатеринбург, 2025. С. 67–82.

---

[1] Хроника // Известия Екатеринбургской церкви. 1918. № 11, 1–15 июня. С. 207.

[2] Селиверстов А. Представители Церкви, погибшие от рук белых // Проза.ру. URL: https://proza.ru/2023/01/18/1078 (дата обращения: 10.02.2025).

[3] Ренёва О. Священномученик Михаил Жедяев // Храм святителя Николая Чудотворца села Кыласово. URL: https://kylasovo.cerkov.ru/novomucheniki-i-ispovedniki/svyashhennomuchenik-mixail-zhedyaev/ (дата обращения: 30.01.2025).

[4] Там же.

[5] Балмасов С. С. Красный террор на востоке России в 1918–1922 гг. М., 2006. С. 102.

[6] Адрес-календарь Пермской епархии на 1909 год. Пермь, 1908. С. 106.

[7] ГАПК. Ф. 719. Оп. 1. Д. 527. Л. 231 об.–232.

[8] Там же. Л. 230 об.–234.

[9] Кошурников А. А. Первые бои полка // В пороховом дыму. Воспоминания участников Гражданской войны. Пермь, 1961. С. 43.

[10] Справочная книжка Пермской епархии на 1912 год. Пермь, 1911. С. 68.

[11] Цит. по: Летопись столетия. Екатеринбург, 2000. С. 22–23.

[12] Хроника // Известия Екатеринбургской церкви. 1918. № 16, 1(14)–15(28) сент. С. 322.

[13] Перемены по службе // Известия Екатеринбургской церкви. 1918. № 17–18, 15(28) сент.–15(28) окт. С. 379.

[14] Справочная книжка Екатеринбургской епархии на 1915 год. Екатеринбург, 1915. С. 78.

[15] ГАСО. Ф. 6. Оп. 4. Д. 160. Л. 330–331; Д. 248. Л. 29 об.–30 об.

[16] Справочная книжка Екатеринбургской епархии на 1915 год… С. 104–105.

[17] Дуров О. Г. Трагические события в Большом Курейном // Зауральская генеалогия. URL: https://www.kurgangen.ru/local-finding/grajdanskaya/Sobytya_v_Kureyn/ (дата обращения: 12.10.2024).

[18] Винокуров О. К истории одной трагедии // Зауральская генеалогия. URL: https://www.kurgangen.ru/local-finding/grajdanskaya/history_of_one_t/ (дата обращения: 17.10.2024).

[19] Там же

[20] Там же

[21] Дуров О. Г. Трагические события в Большом Курейном…

[22] Там же.

[23] Винокуров О. К истории одной трагедии…

[24] Там же.

[25] Там же.

[26] Ефимов А. Г. Ижевцы и Воткинцы. Борьба с большевиками. 1918–1920. М., 2008. С. 180.

[27] Там же. С. 184.

[28] Винокуров О. К истории одной трагедии…

[29] ГАКО. Ф. 235. Оп. 6. Д. 203. Л. 425 об.–426.

[30] ГАКО. Ф. 235. Оп. 3. Д. 4217. Л. 83 об.–103.

[31] Там же. Л. 34–35.

[32] ГАСПИКО. Ф. 6905. Оп. 2. Д. 7711. Л. 18–19, 24, 32, 47, 54, 66.

[33] Печерин А. В. Социокультурный портрет приходского духовенства православной церкви на Урале. Дисс… к. и. н. Екатеринбург, 2020. С. 51.

[34] Видеозаписи Уральского церковно-исторического общества. Встреча с прот. Валентином Никоновым. Ч. 1–2 // ВКонтакте. URL: https://vk.com/ucio_ural?z=video-42633899_163401853%2Fvideos-42633899%2Fpl_-42633899_-2 (дата обращения: 07.02.2025).