Воробьёва Л.Б. Порванное платьице. Рассказ-быль.

Девочка Настя вышла из дома во двор, любуется своим новеньким платьицем, мамонька Марья ей и отцу Василию недавно обновки сшила. Всей Верхней Деревне помогала одежду изладить, кому пошить из нового отреза, а кому только выкроить, — на что расчёта продуктами хватало. А машинка «Зингер» Марье Ивановне от деда досталась, когда-то тоже портняжил на целую округу. Мамонька своим дочкам — Нюре да Насте —  смогала из ношеных вещей что-нибудь перешить. А тут по платью да рубаху тяте изладила. Из нового блестящего сатина, видимо, на ярмарке в соседней деревне купленного.

Вот и сегодня тятя встал в 5 утра, солнышко только начинало просыпаться. А Настя хоть и на полатях над печкой спала со старшей сестрой Нюркой, но увидела на часах – ходиках в переднем углу, что стрелки на цифры 4 или 5 показывают. Мама хоть и неграмотная была, а детей учила цифрам и сама в Библии «по буквам молитвы читала».  А уж кроила точнёхонько размер в размер. Однажды соседка «уличить» её решила в том, что шить не умеет. Сама принесла ей отрез на рубаху сыну и размеры приложила. Мама и сшила всё точно по размерам, но без примерки на мальчишку. Взяла соседка обновку и остаток ткани, а вечером бежит по улице обратно и всем встречным – поперечным рассказывает, что Марья Ивановна – неумеха, малу рубаху парню сшила. А мама достала сантиметр, клочок бумажки с её размерами и всё ей показала, что сшито точно по её размерам. Только через неделю соседка повинилась, что сэкономить решила, (сама обмеряла сына), чтобы ещё на что осталось от отреза.

 Настя стоит во дворе босыми ножками на земле, а месяц август 1940 года. Но ей не холодно, она привыкла босая бегать. Стоит, любуется светлыми крапинками – горошинками на платьице, так и блестят, переливаются на сатине. Солнышка нет, пасмурно, а «горошинки» блестят! И даже карманчик есть! Вот папенька скоро придёт с Лазаревской ярмарки и принесёт сахару или даже изюму. Можно в карман положить.

Вышла Настя за ободворицу к краю конопляного поля. Семья в колхозе не была, нарез земли свой обихаживали для пользы. Коноплю мяли, сушили, мочили – из нитей полотно по зимам ткали…

— Ой, а вон и папенька идёт по тому краюшку полюшка! –побежала 3-х летняя Настя через высокую коноплю навстречу ему. Бежит, смеётся заливисто, весело…

— Ой, что это! Зацепилась за что? Подол платья трещит и… порвался. – Заревела! Не остановить!

А это тятя 30-летний, взрослый ведь! Поиграть решил со встречающей дочкой. Присел в коноплю и ухитрился зубами схватить за платье Настю…  Девочка понять ничего не может! Рёв стоит на всю ободворицу, а Василий Никитич хохочет, в избу заходит, подарки с Лазаревской ярмарки достаёт. Девчушка слёзы – сопли утерла, домой зашла. Боится мамоньке Марье Ивановне показаться, — ругать будет. Ладно всё обошлось. А тятя, кроме вкусного, с ярмарки ещё и «обувку» дочкам принёс: лапоточки татарские, они хоть и на одну ногу сплетены, да с квадратным носом, а помягче будут на детскую ногу, чем русские. Русские лапти плелись, перевернувши колодку, сначала на правую ногу, а потом на левую. Нос острый, но жёсткие, не подвернувши портянку, — детскую ногу – изотрёшь. У татарских — кисточка впереди на носике, весёлая такая! Видимо, она и помирила семью. День-то был праздничный, ярмарочный, с горячей картошкой да солёными огурцами на столе. А платье мама Насте «залатала», незаметно было!  Вот только сейчас в эту победную весну – 85 лет спустя – вспомнила Анастасия Васильевна этот счастливый случай из довоенного детства. А тятя  ушёл в августе 1941 года на войну и «пропал без вести». В сентябре братик родился…  Но это уже другая история.

Май 2025. Записано со слов мамы Анастасии Васильевны 65-летней дочерью Лидой.